Михаил Доляновский

«Люди также источают нечто бесчеловечное. Иной раз, в часы особой ясности ума, механичность их жестов, их бессмысленная пантомима делает каким-то дурацким все вокруг них. Человек говорит по телефону за стеклянной...

OVCHARENKO presents a new collective project in the framework of co-operation with the auction house VLADEY. The name of the exhibition of OVCHARENKO artists "HELLO!" (ZDRAVSTVUYTE!) has a double meaning. The complexity and at the same time the beauty of the Russian language allows you to find in the simple word "Hello!" both a wish of good health and a greeting at a meeting. And the meeting at the exhibition will be held with marvelous artists and their works of art.

For 33 years of his work OVCHARENKO, while the first exhibition of the gallery (then called "Regina") was held in September 1990, 278 group and solo exhibitions were held. In religion "33 years" are the age of Jesus Christ — the time of perfection, the period of life when the peak has been reached. Christ's rebirth occurred at the same time when he was 33, so " HELLO!" (ZDRAVSTVUYTE!).

Vladimir Ovcharenko, founder of VLADEY and OVCHARENKO: "The time in our country and in the world is not easy. And when was it easy? It is very complicated for artists now. Their world has completely changed. For many of them it has turned out to be tragic, while others continue to create magnificent works of art. We are happy to represent the best of the best, it is a great honour and responsibility. Moscow is a world-class cultural centre. And it always will be. It deserves new great art exhibitions. And they are coming!".

Over the last year and half OVCHARENKO in co-operation with VLADEY has frequently presented personal exhibitions of its artists, among them projects made by Alisa Gorshenina, Sergey Zarva, Alexey Kallima, Pavel Pepperstein and the PPSS art group, Ivan Razumov, Inal Savchenkov, Leonid Tshe and Nestor Engelke.

Artists: Victor Alimpiev, Sergey Bratkov, Oleg Golosiy, Stas Volyazlovsky, Erwin Wurm, Alisa Gorshenina, Mikhail Dolyanovsky, Sergey Zarva, Alexey Kallima, Egor Koshelev, Vlad Kulkov, Vladimir Logutov, Jonathan Meza, Ryan Mosley, Pavel Pepperstein, Jack Pearson, PPSS art Group, Daniel Richter, Inal Savchenkov, Maria Serebryakova, Semyon Faibisovich, Claire Fontaine, Leonid Tshe, Ivan Chuikov, Dmitry Shabalin, Nestor Engelke.

В новой серии Михаила Доляновского происходящее на холстах сознательно оставлено недосказанным, по словам художника, «персонажи довольно абстрактны, это нечто усредненное, растекающийся социум». При этом нарративность заложена в самой природе медиума живописи, которая всегда будет рассказом, чьим сюжетом может стать даже движение красочных слоев. Удивительно, что для поколения художников 2010-ых живопись снова актуальна. Творческая ярость и неистовство, прежде рождавшиеся как борьба с консервативой традицией, теперь появляются из радости при виде потеков краски на холсте.
Во всех картинах Доляновского есть одна общая черта — это мускульное усилие персонажей, хорошо известное как непременное содержание и пластическая риторика той монументальной живописи, школу которой художник получил в Харьковской академии искусств и дизайна. Нереализованное напряжение героев, застывших на холсте в странных позах, превращается в спазм самой живописи, чья тяжелая и вязкая материальность проявлена в новых работах со всей очевидностью.
33-летнего художника родом из Белгорода можно причислить к поздним выпускникам постсоветской реалистической школы. Начало нулевых, когда Доляновский выбирал свое призвание, были «тучными годами». Начало второго десятилетия, когда он стал участвовать в групповых выставках, — время разочарования. В 2016-ом, когда обосновался в столице России, в воздухе было разлито ощущение «новых девяностых» с их неуверенностью в завтрашнем дне: в последнее время в чем-то повторяется ситуация тех лет, когда в Москву стали прибывать художники издалека, и российское искусство приростало киевлянином Куликом или ростовчанином Тер-Оганьяном.
Молодые художники давно и массово научились конвертировать ремесленное академическое образование в современное искусство по примеру восточноевропейских авторов, ставших звездами на рубеже нового века. Сейчас вступающие в современное искусство не смотря ни на что не готовы отказываться от провисающего под тяжестью истории живописного медиума. Каждому, унаследовавашему живопись, придется затем индивидуально «переизобретать» ее, чтобы получить собственный образ искусства. Поэтому вся современная живопись состоит из синкоп, ее интонация никогда не бывает ровной, в пределах одной картины могут чередоваться приемы, фактуры, планы, общие места соседствовать с переполненными напряженным смыслом. Художник способен произвольно подключться к любому фрагменту огромной традиции — за творческими ориентирами новое поколение, и Доляновский в их числе, обращается не к большим оперным темам немецкого неоэкспрессионизма, а скорее к лирике и загадочности итальянского трансавангарда. Сейчас деконструкция живописи уже заложена в ней самой и требует не столько индивидуальных усилий художника, сколько ясного осознания окружающей тектоники, мест напряжений и разломов — социальных, художественных, исторических.
Один из проектов Доляновского назывался «Зомби вместо овощей»: переворачивая название популярной интернет-игрушки «Plants vs Zombies», он показывал написанные на изнанке овощных фанерных ящиков графичные кадры, близкие по стилистике к Раймонду Петибону. Зомби и овощи использованы как в прямом, так и в переносном значении одураченных телевидением и пропагандой людей. В новых работах художника тоже встречаются подобные персонажи, все они неспешно пришли походкой зомби из масс-культуры. Везде ощутимо увлечение научной фантастикой «категории Б» — с наступлением постмодернизма фильмы про монстров и похитителей тел стали объектом эстетского культа. Страх и ужас неопознанного особенно привлекательны в атмосфере оптимизма, как в 1960-ые годы, — реальность расслаивается, ее изнанка становится видна без психоделических препаратов, ужас смыкается с абсурдом. Куб из картин, собранный в пространстве галереи словно приземлившийся посреди выставочного зала инопланетный корабль, не только разрушает привычную связь живописи с плоскостью стены, но еще и разворачивает всех зрителей лицом к центральному событию, — и друг к другу.