New Year at OVCHARENKO: everybody celebrate!

В декабре 1994 года галерея OVCHARENKO (до 2018 года Regina Gallery) представила проект «На елочке». Вернисаж превратился в новогоднюю елку с пышным застольем и оригинальными подарками. Знакомые всем праздничные традиции соединились с эпатажными творческими экспериментами, которые надолго остались в памяти у каждого участника. В преддверии Нового года, вспоминаем, как это было. 

 

Приглашение на выставку «На ёлочке», 1994. Архив галереи

 

Владимир Овчаренко, галерист: Это 1994 год, жизнь была голодная, поэтому хотелось накормить художников и сделать для них праздник. Поставили елку, художники вешали на нее свои изделия, включали музыку, выпивали и закусывали. Было очень весело, да и ковида не было. 

 


 

Ольга Холмогорова, куратор: Елочка 1994 года относится к «героическому» периоду галереи. Тогда она была одним из первых райских мест в Москве. Когда я вспоминаю ту галерею 90-х, мне кажется, что перед глазами проходят кадры из сериала «Бригада»: красивые молодые люди в нездешних костюмах со столь же нездешне красивыми спутиницами. Невиданные машины и охрана, спускающаяся откуда-то с небес, стремительно открывает дверцы. Однако, несмотря на всю «киношность» картинки, в искусстве это давало какие-то удивительные результаты, потому что все это нездешнее заинтересовалось художниками, и художники были вхожи всегда в это стерильное белое пространство на Мясницкой, где, глядя с улицы, казалось, что все появляется по мановению волшебной палочки в неограниченном количестве. Каждое открытие на Мясницкой вызывало какой-то сверхинтерес и сверхвозможности. Это требовало не только каких-то безумных финансов, но также и производственных, и профессиональных ресурсов, и естественно казалось снаружи, что это все опускается само собой с небес. На самом деле, все это было совершенно не так. Искусство там делалось точно тем же доморощенным ручным способом на коленке, служило своего рода кружковщиной, как это было всегда в России, и я думаю, что отчасти остается таковым и сейчас. И вот та «Елочка» тому доказательство. 

 

Это был удивительный жанр вольного корпоратива с художниками, арт-корпоратива, смешанного с КВН и капустником. На самом деле, эта «Елочка» могла бы родить очень хорошую традицию. Сама идея собраться с художниками, но не просто так за столом, а в связи с Рождественским проектом, была очень забавной и очень характерной для времени, в котором еще теплилась привычка к кухонному времяпрепровождению.

 

 Застолье на открытии выставки «На елочке» в галерее OVCHARENKO, 1994. Архив галереи

 

Александр Джикия, художник: Помню, как мы привозили много елок в пластиковых мешках, перевернутых. Какие-то из них красили. Были две елки, которые соединялись друг с другом стволами как двусторонние стрелки и горизонтально подвешивались. Потом была елка с двумя ногами в валенках. Возможно, на ней даже была ушанка. А была елка, целиком засунутая в черный мусорный пакет, из него только торчали ветки. И, конечно, была елка вверх ногами.

 

Работа Нины Керцелли «Небесная елка» на выставке «На елочке» в галерее OVCHARENKO, 1994. Архив галереи

 

Ольга Холмогорова: Еще одной замечательной, сейчас уже утопической, чертой этих проектов было отсутствие невероятной финансовой зубастости, которая довольно стремительно вошла на московскую площадку, хотя так и не повлекла за собой формирования арт рынка. Круг художников галереи был тогда довольно молод. Он был смешанный, московско-петербургский, и это очень интересно. Вокруг галереи и Овчаренко собралась компания людей из Петербурга, прежде всего, это Африка (прим. Сергей Бугаев-Африка), Тимур (прим. Тимур Новиков), Гурьянов (прим. Георгий Гурьянов) и, естественно, Владик Монро (прим. Владислав Мамышев-Монро), которые чувствовали себя в галерее как дома и бывали там часто, вне зависимости от выставляемости. Точно также свободно чувствовала себя в этой роскошной «стерильности» и обширная московская тусовка, которая никогда не делила территории в пространстве галереи. Эта елочка как раз объединила всех: и Северную Пальмиру, и наших москвичей, и тех людей, которые потом с галереей и не связали свою судьбу, как, например, Нина Керцелли, которая уехала в Турцию преподавать. Как Александр Джикия, который тоже продолжает работать как известный художник, но самостоятельно. 

 



Нина Керцелли, художница: Все придумывали инсталляции из елок. Во-первых, я ничьих не помню, только наши с Джикией (прим. Александр Джикия). Его елка была в ушанке и валенках (у нее почему-то было две ноги), а моя называлась, кажется, «Небесная елка»: она висела, довольно высоко, и с нее свешивались воблы на нитках. Вобла была покрашена в голубой цвет.

 

Нина Керцелли. Эскиз к работе «Небесная елка», 2021. Предоставлено художницей

 

Елки были настоящие, большие, а вобл было, наверно, килограмма два. Там еще были, кажется, подарки - «розы», по одной штучке в прозрачном пластике. Только это были не розы, а женские красные трусики, свернутые в комочек. 

 

Андрей Филиппов, художник: Я помню, Володя (прим. Владимир Овчаренко) всем дарил трусики в виде цветочков, но мне не досталось. Мне досталось просто общение хорошее. Там была вся актуальная тусовка. Как-то все было миленько. Я принес белый объект с серпами и молотками. Потом было праздничное застолье.

 


 

Ольга Холмогорова: Тогда это была новогодняя площадка с замечательной кормежкой, что было немаловажно для тех лет, где все сидели рядом и очень искренне веселились. Вот этот дух искреннего веселья, пожалуй, важная черта того арт-момента, хотя лично мне он всегда тяжело давался. Потому что я тогда,  называясь куратором галереи, вообщем-то выполняла одновременно роли менеджера, хозяйственника и пиарщика, который организовывал, приглашал, следил и добывал. Моя роль была административная и не предполагала расслабления даже в связи с новогодним застольем.

 

План выставки «На елочке», 1994. Архив галереи

 

Этот дух очень заразительного веселья, подколов, шуток и импровизаций, который был за столом «Елочки», во многом инициировался блистательным Владиком Монро. Каждое его появление в костюме, на шпильках, в узкой юбочке и в парике вызывало абсолютный восторг и вносило неподражаемый артистизм, который был свойственен эпохе 20-х годов, в том числе дадаистам, когда в кабаре «Вольтер» жизнь и перформанс переплетались неразделимо. Девяностые, как понимаешь, глядя на них с дистанции времени, уникальны той же концентрацией происходившего и одновременно странной «легкостью бытия», которая, во всяком случае, окружала галерею, несмотря на радикальность самого времени да и осуществляющихся нами проектов. 

 

Владислав Мамышев-Монро на открытии выставки «На елочке» в галерее OVCHARENKO, 1994. Архив галереи 

 

Борис Орлов, художник: Я сделал свои самолеты, и они висели над праздничным столом. В этом же году в галерее открылась моя выставка «Парад астральных тел». Елка была замечательная, веселая. Мне очень понравилось, да и всем очень понравилось! Елку нарядили, освещение хорошее поставили, работы привезли. Получилась такая однодневная выставка: собрались и пошалили. Помню, такую очень веселую атмосферу. Именно веселую: кто-то на ходу что-то придумывал, происходили акции самодеятельные.

 

Объекты Бориса Орлова на выставке «На елочке» в галерее OVCHARENKO, 1994. Архив галереи

 

Ольга Холмогорова: Сам же художественный проект, инсталляция «Елочки», был тоже частью застолья. Все мои елочные воспоминания сводятся к обустраиванию. Каждый из художников предлагал свой вариант елочки. Нельзя сказать, что это был какой-то шедевр актуальности, скорее это был КВНовский уровень с той или иной мерой вкуса. Елочки были из бананов, из тряпочек, из еще чего-то. В общем это было такое инсталляционное рукоделие, которое было вполне уместно в задуманном празднично-развлекательном жанре. Было очень много телевизионщиков и, прежде всего, Нина Зарецкая и ТВ-Галерея, которая была заражена искусством. Уже тогда стало понятно, что такие массовые источники вещания, как телевидение, заряжались от художественной среды, и они были там всегда своими. Возникало сильное многообещающее варево, которое никто из его участников особенно не рефлексировал. 

 


 

Сергей Шутов, художник: Там были часы - такой классический будильник с двумя колокольчиками сверху, красные новогодние свечки, красивая коробочка из под конфет, и все это имитировало бомбу. Такая мультипликационная диснеевская штука. Потом мне отдали коробочку, половину свечки, а часов даже не нашли. Тогда был такой период, что все это было похоже на нашу ежедневную реальность. 

 



Ростислав Лебедев, художник: У меня тогда была идея делать маргинальные работы, то есть работы без стиля. Специально к этому событию я сделал что-то трешевое, на работе был Дед Мороз. Оставил ее как подарок галерее. Все принесли тогда особенные работы, под повод, в духе рождественских открыток.

 

Подарки от художников на открытии выставки «На елочке» в галерее OVCHARENKO, 1994. Архив галереи

 

Ольга Холмогорова: Нервный монтаж и швыряние молотков способствует, как известно, дружественному сближению. А застолье рождает долгоиграющие полезные связи актуального художника с многообещающей нестандартной галереей. Так что «Елочка» начала 90-х удалась на славу, хоть некоторых ее участников уже и нет рядом. 

 

 

December 30, 2021